Статьи

Ближе к телу

У Шендеровича есть миниатюра, где он в свойственной ему ироничной манере рассказывает, как однажды во время его очередных гастролей к нему приставили охранника. Непривычный к такой опеке писатель всячески отмахивался, но телохранитель стоял у дверей его номера как вкопанный, всем своим видом давая понять, что готов так стоять, сколько нужно.
- Вы не беспокойтесь, - сказал он Шендеровичу, - мне приказано вас охранять… и я охраняю…
Взглянул тут сатирик ему в глаза, и фраза завершилась в его голове сама собой: «А прикажут убить – убью».
Бог охранника тот, кто отдает приказы. Инструкция – его молитва. Наверное, так надо. Но всякий раз, когда видишь перед собой такого - не рассуждающего, не сомневающегося, прямого, как телеграфный столб – становится оч-чень неуютно.

Ох, охрана… Уважения достойна любая работа, неуважаемо лишь безделье. И все же не могу понять, почему у нас в Дагестане так престижно быть охранником. Вот диалог, нечаянно мною подслушанный: 
- А как наша Ася поживает? – спросила девушку ее собеседница, такая же молодая и многословная.
- Ой, да ты же не знаешь! – захлебнулась эмоциями первая. – Она же за охранника Н (известная фамилия) замуж вышла.
- Повезло, - разом вздохнули подруги.
Ой ли? Они так молоды, что не знают: семейное счастье возможно только с человеком тонко чувствующим, отзывчивым, любящим.



В Дагестане вообще многие понятия повернуты с ног на голову. Ну что такого завидного в том, чтобы быть приставленным к чьему-либо телу?
Ты – приставка, то есть нечто несамостоятельное. Как те птички, что неотлучно находятся при носорогах, выбирая живность из их толстой шкуры.
Но у нас телохранитель – звучит гордо. Он близок к властьимущим, богатым, а значит уважаем обывателями.
Через охранников решают какие-то свои вопросы, перед ними стелятся почти так же, как перед теми, кого они сторожат. Вот и возносится приставка в собственных глазах. И уже других пытается заставить прислуживать. Они ведь не знают другой модели отношений.
Помню, однажды, во время работы в «Дагправде», попала на встречу в районе, под открытым небом. На солнце было жарко, и кто – то предложил переставить стулья для высоких гостей ( ждали президента) в тень, под деревья. Охранники бросились исполнять. А их начальник сурово так посмотрел на представителей СМИ, стоявших в сторонке и говорит:
- Что без дела стоите, помогайте.
- Это в наши обязанности не входит, - отреагировала я, вызвав в ответ испепеляющий взгляд.
Без обслуги высоким чиновникам не обойтись, это понятно. Но журналисты – не обслуга, хоть и бегают точно так же, отслеживая каждый шаг сильных мира сего. Попав в пул, т.е. в окружение руководителя высокого ранга, они не утрачивают своего статуса творческого человека. Но кто объяснит это крепким ребятам с кобурой на поясе?
Еще одно наблюдение. Они, охранники, если не «при приказе», во время паузы, так сказать, довольно милые люди, где-то даже с проблесками интеллекта. Но после команды – берегись – снесет и не заметит. Была недавно свидетелем, как один такой грудью стоял у входа (неважно куда) и не пускал вовнутрь известного в республике политолога. Аргумент у него был один, каменный: список допущенных, в котором тот, увы, не значился.
Синдром охранника – страшная штука. Чтобы его заиметь, необязательно работать именно в охране. Бывают охранники по состоянию души: управдом, няня в детском саду, швейцар в ресторане... Только журналисты не бывают охранниками, даже если они входят в пул, потому что творчество – главный антипод охранничества.

Тагират Гасанова.

Нет комментариев

Добавить комментарий
Создать сайт
бесплатно на Nethouse